Mozart l'Opera Rock Le Concert, 08/10/13 (Часть 2)

Разумеется, все поклонники с нетерпением ждут второго акта. В первом акте правит Солаль, а во втором – новый король, новый демон, новый черный ангел, который заставляет зал трястись от предвкушения появления и восторга после него...

Но начинается второй акт с еще одной, кажется, бесконченой увертюры. Симфонический оркестр прекрасен, и я чувствую себя отвратительно, осознавая, что хотела, чтобы увертюра кончилась поскорее. Я слишком жаждала видеть своих кумиров. Слишком сильно. Чересчур нетерпеливо. Я не могла оценить увертюру.

Первым на сцену во втором акте выскакивает Микеле, и с драйвом, присущем ему на протяжении всего второго акта, поет Place, je passe. Эта песня и другие из второго акта в его исполнении перемешались у меня в памяти, они – единое целое. Единственное, что важно – Микеле... нет, сам Моцарт – он на сцене, прямо передо мной.

Следом – Диан с Si je defaille. И все-таки, она прекрасна. В этой песне я люблю ее даже больше, чем Клэр. А может быть, и в целом? Я не могу сказать однозначно – я не видела Клэр вживую, а по записям ее Констанция была мне по душе больше, чем Констанция Диан. В любом случае, прекрасному голосу Диан в этой песне есть где разгуляться, где показать свою силу. Она прекрасна. Она светится.

И – снова Микеле, с невошедшей в спектакль композицей Le Carnivore. Это странно – я никогда ее не любила, не жалела, что ее нет в спектакле, но вдруг... я все переосмыслила. Я много читала о Микеле, я знаю все о его биографии, что только смогла найти в интернете, читала все его переведенные интервью, и эта песня – она про него. Она даже чем-то похожа на песню из сольного творчества Микеле L'animal. Она о душевной боли, о выборе. Во время нее мы почти видим надлом, почти можем разглядеть, что там – под толстым слоем макияжа и бесконечными фенечками.

А что же происходит потом?

А потом – новый взрыв. Вокальная композиция из «Похищения из сераля». Все знают, что сейчас произойдет, все затаили дыхание, пытаются подготовить себя... но не могут.

Аккорды, непохожие ни на что, разрезают воздух. Появляется на сцене он – главный демон истории. Враг ли? Для нас – не враг. Для нас он никогда не травил Моцарта. Но он – завистник. Он – тот, кто совместными с Розенбергом интригами погубил гения. Он – Сальери и мы не можем его не обожать.

Он поет Le bien qui fait mal и мгновенно приковывает к себе все внимание зала. Кажется, до конца концерта мы уже и не вспомним о Микеле. Главное – этот мечущийся дявол, изнывающий от того, что его превзошли. Ни с чем не сравнимый в своей великолепной зависти. Ненависти. Сальери...

После окончания этой песни зал кричит еще громче, хотя казалось – это невозможно. Но Моцарты – это тот случай, когда мысль о невозможном превыше всего. К тому же, кто сказал, что это невозможно? Кто вообще сказал, что сейчас на сцене был человек?

Исчезает ли демон со сцены? Нет. Он просто рассыпается, переселяется в образы трех девушек, которые в догонку бессмыслице о том, что от того, что хорошо, становится хуже, поют о том, что их счастье несчастно. Эта песня для меня отдельна от Моцартов. Я не любила ее до прошлого концерта, а потом, полюбив, использовала для клипа, причем далеко не по Моцартам, так что я думала не о них, слушая ее. Но демон все-таки присутствовал.

Он и не думает покидать зал. Снова собираясь, он образует Сальери. И вот – она. Великая песня. Убийственная симфония. Услышать ее и остаться равнодушным? Нет, невозможно. Флоран Мот знает, что мы ждали так долго именно эту песню, и он представляет нам ее в наилучшем виде. Совершенство.

Но свет врывается на сцену снова вместе с Микеле. Тот снова улыбается, скачет по сцене, поет невошедшую в рок-оперу песню «Je danse avec le dieux». Он светится счастьем. Он передает это счастье нам. Кажется, что сейчас – самый лучший момент в нашей жизни. И не хочется, чтобы он кончался. Но все-таки конец очень близок...

Victim de ma victoire – пожалуй, самое комичное, что происходит на концерте. Вместо раскаяния мы слышим исповедь ну очень пьяного Сальери. Когда я увидела это в феврале в первый раз, я еще подумала: а воду ли они пьют в перерывах между выходами? Но нет, это часть представления. После песни Фло выкрикивает, помахивая пиджаком: «Russia! Vodka! Good!» - и убегает, оставляя зал смеющимся.

Дальше – Лакримоза. Наши слезы. Близится конец нашей сказки. Почему так быстро? Зачем? Это почти конец для мира, который не слышит...

Vivre a en crever – и никто не знает, куда смотреть: на сцену: где Микеле и Фло поют последнюю песню, или в зал, освещенный сотнями звезд, пусть и ненастоящих. «Эффект звездного неба» – это всегда волшебно. Но я еще нигде не видела такого масштаба, даже на прошлом концерте в Крокусе. Это... волшебно. Другого слова нет.

C'est bientot la fin – и все кидаются к сцене. Я пробиваюсь в первый ряд со своим листочком «Merci», рядом стоят какие-то глушители, я не слышу почти ничего, но это не имеет значения. Я слишком счастлива. Артисты поют L'assasymphonie и Tatoue-moi вместе с залом. Счастье. Они пожимают нам руки, они здесь, совсем рядом! Так близко, как, может быть, не будут уже никогда...

Выход из Кремлевского Дворца. Живой коридор из десятков людей – и снова первый ряд, у самых дверей... но нас прогоняют. Остается в общем ощущении счастья пятнышко горести, но как же иначе?