26/10/13: день двух театров. Часть 1: "Граф Орлов".

26 октября стал для меня «очень театральным днем». Я в девятый раз сходила на «Графа Орлова» в 14:00, а вечером, в 19:00, смотрела недавно стартовавший спектакль РАМТа «Мушкетеры».

Сначала я расскажу об «Орлове», пока воспоминания и мысли о спектакле не перемешались с предыдущими, как бывает очень часто.

Вообще, я не люблю ходить на дневные спектакли по многим причинам: настроение не то, много детей, весь день — это поход в театр, тогда как при вечернем спектакль «крадет» только вторую его половину, да и играют артисты обычно усерднее именно на вечерних спектаклях.

Но я была на «Орлове» далеко не в первый раз, и для меня существует такое понятие, как дримкаст (dreamcast – от английских слов «dream» – мечта и «cast» – состав, «состав мечты», обычно очень важная составляющая для поклонников мюзиклов), и спектакль я выбирала не «когда удобно», а когда «Гусева и Шиловская». В мой дримкаст еще входит Орлов-Балалаев, но такого выбора уже не было.

Кроме всего прочего, мне наконец-то удалось попасть на Ивана-Постоленко и Радзивилла-Дыбского. Таким образом, мне остается посмотреть только Доманского-Ремчукова, чтобы узнать весь каст.

Я не стану писать про все в целом, все-таки, не в первый раз пишу об Орлове, поэтому скажу о том, что изменилось, что стало лучше во втором сезоне.

Аглая Шиловская. Вот кто был главной звездой 26-го днем, и я не преувеличиваю. Я вообще люблю Аглаю, она была моей любимой Мерседес в четвертом сезоне. Она довольно быстро завоевала первенство и как Елизавета в первом сезоне, но теперь...

Последний раз Аглаю-Елизавету я видела в феврале, больше полугода назад. И за это время она изменилась не просто в лучшую сторону – она уже близка к идеалу. Она так прекрасно расставляет акценты, что мурашки пробегают по телу не только от ее переливающегося голоса, когда она поет, растягивая ноты там, где раньше этого не делала, но и от шепота, когда она проговаривает то, что раньше пела, например, слова: «А то беда, голубчик-голубок, осталась я одна, хоть ты меня помянешь, хоть ты не забудешь», - она не поет вообще, и даже знающий спектакль человек может засомневаться – а надо ли тут вообще петь?

Но это не все, что усовершенствовала Аглая. Ее игра тоже изменилась к лучшему. Она доводит зрителя до слез «Встречей в тюрьме», заставляет искренне восхищаться на «Элизабет» и улыбаться там же. И еще одна, очень важная деталь! Аглая играет любовь не с Орловым-Рагулиным, а с Доманским-Балалаевым, особенно в первом акте. Там было все: и нежность, и ревность, и ссора, и расставание... а сцена допроса приобрела совсем другой смысл, потому что вместо того, чтобы броситься на решетку, когда Доманский обвиняет Орлова в том, что именно он истинный подлец и предатель, Элизабет просто подходит и укоряюще окликает «Доманский...». А он, когда Голицын уходит, со слезами в голосе отвечает: «Элизабет...»

Еще одна очень забавная и немного запутывающая вещь происходит во время спектакля, когда взаимодействуют персонажи Доманского и Радзивилла. В голове – мысли о возвращении «Монте-Кристо», на руках – билеты на две даты, в антракте и перед спектаклем – тема «Карнавального колеса», а на сцене... на сцене – Владимир Дыбский и Игорь Балалаев. На сцене – два графа Монте-Кристо. И это... ну, не укладывается в голове.

Фото - Юрий Богомаз

Кстати, еще раз повторюсь – я смотрела Дыбского-Радзивилла в первый раз. Его игра и образ – идеальны. Он напоминает Портоса из «Трех мушкетеров» (причем похож он на Портоса куда больше, чем Портос из «Мушкетеров», на которых я была тем же вечером). Есть в нем один минус: Дыбский – тенор, и для роли Радзивилла сильно понижает голос, и из-за этого появляется рык и хрип, которые к середине первого акта изрядно надоедают.

Постоленко оказался таким, каким я его и представляла в этой роли, не удивил и не расстроил ничем. Да и, в общем, я уже была знакома с его Иваном по официальному альбому.

Я люблю «Графа Орлова». Очень люблю. Это не концерт-мюзикл, как предыдущие постановки Театра Оперетты, как французские мюзиклы, нет. «Орлов» близок к классическому стилю, такому, как, например, «Отверженные» или «Призрак Оперы», но... когда стихли последние ноты финальной арии Орлова и воцарилась секундная тишина, мне так сильно захотелось, чтобы сейчас софиты загорелись красным, оранжевым и золотым, чтобы заиграла такая любимая, такая знакомая музыка, чтобы зал взорвался именно под нее апплодисментами, чтобы включился записанный хор: «На карнавале, на карнавале дни нашей жизни летят, летят...». Я люблю «Орлова», но я хочу возвращения «Монте-Кристо». Всей душой. До него еще три месяца – так мало! Но можно ли жаловаться на три месяца ожидания, когда так долго поклонники были уверены, что «Не надо молиться и ждать»?